Статья-интервью в журнале Наука и технологии РФ

Комментировать

Бунт офисного планктона

Елена Σ Укусова

Системный кризис в образовании, производстве, управлении поставил общество под угрозу деградации. Педагог и историк Михаил Кожаринов убеждён, что ситуацию невозможно изменить без нового психотипа личности: необходимы люди с синтентическим, комплексным мышлением.Михаил КожариновМихаил Кожаринов: «Общество упёрлось в ту грань, где востребованы различные синтезы. У человека, который сможет строить новое общество, психотип должен быть другим, нужно синтетическое, комплексное мышление. И мы ратуем за развитие межпредметности, междисциплинарности как таковой»

О кризисе

Кризис у нас идёт давно, с 90-х годов. Историки называют данное явление кризисом фазового барьера, точнее — постиндустриальным фазовым барьером. Было индустриальное общество, а потом начало становиться каким-то другим — постиндустриальным. А что такое «постиндустриальное» — никто не понимает.  Суть индустриального общества людям ясна,  его корнем является индустрия. А что идёт после индустриального общества? В чём суть термина? Мы не понимаем. Есть другие названия: информационное общество, когнитивное общество…  Но толком всё равно никто не знает, что там будет. Так вот когда у нас было индустриальное общество, всё строилось на конвейерном типе организации: у нас в производстве был конвейер, и школа тоже достаточно конвейерно была устроена. Даже на уровне семантики у нас фигурировали конвейерные понятия — «стандарт», «шаблон». Понятно, что люди в таком обществе — это исполнители, привыкшие на своём месте честно делать операции. А с творчеством было похуже. Представьте себе творческого человека, который попадает на работу, к примеру, в магазин, и целый день режет колбасу. Режет — взвешивает, режет — взвешивает. Да в какой-то день у него просто может наступить психологический аффект! Обилие творческих людей в большом количестве в индустриальном обществе даже вредно: они просто не смогут работать на конвейере. Поэтому общество всегда нацелено на формирование определённого психотипа, который в него, в это общество, наиболее гладко вписывается.

Через какое-то время у нас появились новые технологии, автоматизация. Конвейерный подход стало возможно убрать. Вместо него либо поставили автоматику, либо перенесли производство куда-нибудь в Китай. Мир стал намного более динамичным, всё быстро меняется. И даже если вы просто работаете не в науке, а в продаже, всё равно надо быстро соображать, что-то прикидывать, так как окружение очень быстро меняется. Так или иначе, это будет более творческая позиция, чем раньше. Соответственно, востребованы совершенно другие люди. Нужны люди, которые умеют быстро анализировать информацию, сами принимают решения, могут быть достаточно динамичными, коммуникативными и т.д. Это совершенно другой человек! А старая образовательная система продолжает выпускать старых людей. Проблемы уже додавили до определённого уровня, нужен другой человек, а его нет. Отсюда ноги растут у кризиса:  нет нужных людей.

И вот мы дошли до новой фазы, постиндустриальной. И старый менталитет, который «верой и правдой» служил нам 500 лет, теперь нам уже не в плюс, потому что тут ставка — на самоорганизацию. Вот и нашла коса на камень. Начинается тормоз.

О деградации

Общество развивается ступенчато. Когда оно поднимается на следующую ступеньку развития, то вынуждено разрушать старые связи, чтобы создать новые. Так, в начале 90-х в России разрушались все старые производственные цепочки, отменили партию, на которой у нас все управление держалось, и т.д. Но если старые связи разрушены, а новые сложить не удаётся, то получается очень опасный момент: общество не способно воспроизвести себя даже на том уровне, на котором оно подошло к этому фазовому барьеру. И если такая ситуация длится одно-два-три поколения, то начинается необратимый процесс: деградация. Мы сейчас дошли до ступеньки, когда «прыгаем-прыгаем», а «запрыгнуть» выше уже не можем. И одно поколение мы уже проморгали — не сумели наладить новые связи, упустили момент. Ещё пара поколений, и всё — деградационные процессы неизбежны и изнутри будут уже необратимы. Придется откатываться назад и потом — всё как бы «с нуля».  До какой ступени откатимся — тоже не очень понятно. Вспомните деградацию цивилизации после развала Римской Империи, когда сначала были и дороги, и акведуки, а потом раз — и козы на пустырях среди развалин пасутся, как художники позже изображали. Или, например, города индейцев майя. Их никакие конкистадоры не разрушали (в отличие от ацтекских и инкских городов), они тоже уже на развалины пришли. Была цивилизация Ангкора в Камбодже — города, которые потом просто поглотили джунгли. История таких примеров знает достаточно.

Ситуация очень серьёзная. И в связи с тем, что идёт активный процесс глобализации, она касается не конкретно России, а человечества в целом. Историки выделяют четыре зоны, которые подошли к фазовому барьеру: Соединённые Штаты, Россия, Евросоюз и Япония. Китай не подошёл, Иран, Индия тоже — они ещё в индустриальной фазе и особых проблем нет. Народ там соответственно конвейерного типа, работает на заводах, исполнителен и непритязателен … А первые четыре названные страны  упёрлись в барьер: они все имеют одинаковые проблемы и в образовательной сфере, и в производственной, и в научной. Та же перестройка образования, та же начинающаяся деградация. И тут не важно, кто прорвётся через барьер, хотя нам конечно было бы лестно оказаться в лидерах. Если это сделает хоть кто-то, остальные просто произведут модернизацию по этому образцу, и человечество перейдет на другую ступень развития. Но если никто не найдёт варианта, то будет вторая попытка у следующих стран, которые сейчас индустриальные. Тогда уже они могут стать новыми лидерами человечества, отняв у Запада соответствующее место. Но если и они не прорвутся, то это уже будет совсем серьезно, начнётся деградация в размерах человечества. В чём это выразится? Не только остановится технический прогресс, но пойдёт откат назад, в том числе и в области менталитета. Вряд ли люди разучатся читать, но уже сейчас у нас есть сложности с тем, чтобы просто воспроизвести то, что мы уже делали раньше. Мы же видим: то у нас ракеты (Булава) падают, то Саяно-Шушенская ГЭС начинает разваливаться. Мы не можем воспроизвести прежний инженерный уровень! Случайность? Допустим. Но когда тут случайность, здесь случайность, там случайность — это уже закономерность.

Ко мне в мою частную школу как-то пришёл предприниматель, я рассказываю, как мы будем учить его сына физике, математике… Он говорит: «Это хорошо, а хватке вы его научите?»

О синтезе

В своё время, в начале 90-х годов, наше Минобразование сделало очень неверный крен в сторону узкой специализации, копируя Запад (причем его индустриальную фазу).  Мы же с коллегами ратуем за развитие межпредметности, междисциплинарности, как таковой. Общество сейчас упёрлось в ту грань, где востребованы различные синтезы. Наша же система образования, включая вузовскую, построена в большей степени на анализе: мы всё делим по каким-нибудь критериям, свойствам, выделяем признаки, потом их как-то группируем. А синтетических операций почти нет. Даже терминология, описывающая их, у нас не развита:  переход количества в качество, синергия — да и всё.

И сейчас все говорят, что нужен какой-то рывок в стране, в частности, в науке. Но такой рывок основан на межпредметных вещах (ведь многое происходит на стыках наук), а у нас такого мышления нет! Народ к этому вообще не привык. Он тяготеет быть только в одной нише, а соединять разные ниши и предметы он не может, и психологически к этому не готов.

Почему нам очень тяжело сейчас сделать инновационный рывок? Потому что непонятно, где наука, а где «липа», симуляция науки. Как в этом разобраться? Потому-то правительство регулярно задумывается: «А может, пора эту академию вообще куда-то девать?»

Крайне важно, что сегодня начинают появляться прогрессивные креативные группы, которые пытаются работать в зоне синтеза различных мышлений, культур, предметов. Например, есть такая форма обучения — «погружение». В начале 90-х практиковались «погружения» в один предмет: несколько дней подряд ученики плотно «погружались» в иностранный язык или математику, это было что-то типа тренинга такого. Мы же культивируем в таких погружениях какие-то межпредметные связи, когда одновременно плотно изучаются не один, а несколько предметов в связке друг с другом. Например, какие-то вещи по истории становятся понятнее, если ты одновременно изучаешь географию. Скажем, переселение из Киевской Руси в наше волжско-окское междуречье, где потом образовалась Владимирская Русь. Почему они именно так переселялись, а не иначе? Трудно сказать, если ты не посмотришь на географическую карту распределения почв. А на ней видно, что переселение шло ровно по границе подзолистых и черноземных почв. Люди стремятся жить, с одной стороны, в лесу, а не в степи, где властвуют кочевники, а с другой стороны, хочется поближе к чернозёмам быть, они плодороднее. А у границы с лесостепью черноземные ополья встречаются чаще. Получается, что знания по географии нам помогают объяснять какие-то исторические вещи. И смею вас заверить, сильно связаны между собой не только история и география или очевидные математика и физика, но и биология и география, литература и история, биология и физика и т.д. Связей очень много.

Есть другой тип межпредметных связей: так называемые надпредметные понятия. Скажем, в школе мы учимся разграничивать объект изучения на свойства, признаки, учимся создавать классификации — это как раз тот самый анализ, о котором я говорил ранее. Так вот: эти операции можно проходить на примере и физики, и истории, и географии, осознавая тем самым, что эти операции универсальны. Вот это и есть надпредметные понятия.

Сейчас все говорят, что нужен какой-то рывок в стране, в частности, в науке. Но такой рывок основан на межпредметных вещах, а у нас такого мышления нет! Народ к этому вообще не привык. Он тяготеет быть только в одной нише, а соединять разные предметы он не может

Далее: в жизни же всё перемешано. К примеру, мы берём спичку и чиркаем её. Она зажигается. Что это, физика или химия? Трудно провести границу. Особенно наглядно это видно в каких-то сложных объектах, где действует сразу много разных закономерностей, которые описывают разные предметы. Берём океан: там сразу и биологию можно изучать, и географию, и физику, и деятельность человека… То есть, поскольку в сложных объектах все перемешено, значит для изучения их, для моделирования на какой-нибудь игре тоже будет востребован синтез.

Вот так и  нужно строить обучение. Если людей научить синтезу, если он будет для них естественен, то и с инновационным рывком будет проще. И именно так — на стыках наук — будут происходить прорывы не только в науке, но и во всех сферах — в управлении и т.д.

Я могу взять пример и попроще. Вот сейчас в передовых школах очень сильно распространён проектный метод, когда дети должны делать некие проекты. А зачем они, проекты-то? А чтобы научить детей синтезу и практике. Правда, часто это как выглядит? Ученик готовит обычный доклад, и это уже называется проектом. Но ведь тогда весь смысл исчезает, потому что нет тут чаще всего проекта, как операции синтеза. А в каком проекте есть? Например, если дети готовят спектакль. Они вынуждены что-то соединять, и это непросто: им надо знать литературное произведение, по которому ставится спектакль, что-то понимать в освещении, вникать в психологию актёров и т.д. Они сталкиваются с разными проблемами, которые надо синтезировать, чтобы в итоге получился цельный продукт. Вот это операция синтеза, хотя ситуация вроде и знакомая. Нужно делать разные вещи подобного рода. И тогда на выходе получим выпускников, которые могут заниматься деятельностью, основанной на синтезе, будь то научная или креативная работа. Они будут способны к мышленческим операциям, которые сейчас очень востребованы. Ведь создавать новые связи в обществе — это сплошняком синтез, между прочим.

Существует мнение, что у нас нет гражданского общества. Это миф.

О менталитете

Менталитет задаётся не только эпохой, временем, но и историко-географическим положением.

Древним египтянам надо было ирригационную систему строить, каналы поддерживать. Там не каждый сам по себе, и нужно организаторов слушаться, иначе всё развалится. У них и менталитет такой в итоге. А возьмите греков. Они в горах живут, там разные разрозненные заливы, пираты на них постоянно нападают. Им ждать, когда придут какие-то «королевские войска» и их спасут, некогда: пираты уплывут уже. Можно только на себя надеяться. У них развивается другой менталитет: не надо ждать центральной власти, которая тебя организует, надо самим организоваться, отбиться. Отсюда классический греческий полис.

Так вот тормозы в развитии общества случаются тогда, когда новая фаза его прогресса не соответствует менталитету, который исторически сложился.

Если говорить про Россию, то наш  менталитет сложился в 14—16 веках, он подразумевал централизацию — есть великий князь или там царь… И оказалось, что централизованный менталитет очень органично подходит на все фазы, которые мы проходили после этого. Объединение, сословная монархия, абсолютная монархия, капитализм (в рамках стран второго эшелона развития капитализма это всегда опора на государство; а Россия именно во втором эшелоне и входила в капиталистическую эпоху), индустриальная фаза монополистического капитализма — везде отлично вписывались особенности менталитета. И вот мы дошли до новой фазы, постиндустриальной, когнитивной. И тут, похоже, старый менталитет, который «верой и правдой» служил нам 500 лет, теперь нам уже не в плюс, потому что тут ставка — на самоорганизацию. То есть от людей требуется, чтобы они не ждали, что к ним кто-то придёт и построит, а чтобы сами принимали решения. А менталитет-то не тот! Вот и нашла коса на камень. Начинается тормоз. В такие времена обычно идёт раскол этнического поля: единый народ раскалывается на разные этнические группы, которые тем самым ищут новый стереотип поведения. Вот в 14—16 веках то же самое было, и из общих корней единой древнерусской народности разные новые народы-этносы появились: московиты-великороссы, малороссы-украинцы, белорусы, и еще субэтносы всякие: казаки, поморы… У нас такие процессы тоже могут пойти. Мы как раз в такой ситуации оказались, в которой в своё время из древнерусской народности появились великороссы. Так же и сейчас из этих великороссов должны появиться какие-то новые «россы». Это серьёзный исторический этнический процесс, который сопровождается всякими разными неприятностями. Менталитет надо менять!

Этот сектор есть, он проводит гигантскую работу.  Другое дело, что он у нас деполитизирован. Люди живут сами по себе, потому что не доверяют властям: нет их — и слава богу, а то придут и начнут «кровь сосать»

О новом психотипе

У человека, который сможет строить новое общество, психотип должен быть другим. Должны появиться люди, которые обладают синтентическим, комплексным мышлением. В своё время я задался любопытным вопросом: а какое мышление было у знаменитых физиков? У нас принято делить всех на  лириков и физиков. Но у мировых физиков было всё хорошо как с техническим, так и с гуманитарным мышлением. Взять хотя бы Ньютона: мы его знаем, как физика и математика, но вообще-то он ещё был знаменитым историком. Лейбниц тоже был сильным математиком, но он ещё и экономист, и мощный философ. Паскаль — этот крупный теолог. Про Ломоносова я вообще не говорю. То есть реальные величины не делились на физиков или лириков, их мышление развивалось комплексно.

Когда начинаешь думать: «почему это так?», ответ приходит быстро: гениальный учёный врывается в какую-то принципиально новую, неизвестную область, а там всё не обозначено. Там даже нет терминов, которые описывают эту новую область или явление. Чтобы ввести эту новую терминологию, нужно использовать образное мышление. Вы должны не бояться придумывать новое слово, но объяснять его сначала приходится образно, на аналогиях, потом уже искать какие-то закономерности — как эти новые понятия между собой взаимодействуют. И только потом появится какая-нибудь математизация. Поэтому все великие учёные демонстрировали, что у них и с образной сферой всё нормально.

Поскольку в сложных объектах все перемешено, значит для изучения их тоже будет востребован синтез. Вот так и  нужно строить обучение. И тогда на выходе получим выпускников, которые могут заниматься деятельностью, основанной на синтезе, будь то научная или креативная работа

А дальше смотрите: если мы говорим, что общество будущего — это когнитивное общество (общество, построенное на знаниях, на постоянном их производстве), то прорывы в неведомые области должны происходить постоянно. Получается, что человек, который обладает комплексным мышлением, т.е. и образным, и техническим, и научным, и вероятностным, и логически точным мышлением… должен стать нормой. Не как раньше — исключением, а просто нормой. По-нормальному, человек должен обладать «надмышлением», которое способно переключать с одного типа мышления на другой, чтобы решать разные задачи, разбивая её на подэтапы. А у нас кругом говорят: «Ты для себя реши. Куда ты идёшь? В  литературу или физику?». Комплексность отсутствует! Нужен сдвиг. Должен появиться человек, который мыслит по-другому.

У каждого движения есть своя потребностная ниша — потребности, которые сейчас не удовлетворены. А они уже назрели. Социологи их промаргивают, не изучают. А потом, когда последствия начинают выливаться в виде национальной розни или ещё чего-то, мы хватаемся за голову

Об идеологии

У нас в своё время очень испугались слова «идеология». Мол, это что-то нехорошее. Зря это сделали. Что такое идеология по сути своей? Это язык, с помощью которого описывают будущее. Оно может быть коммунистическим (тогда будет коммунистическая идеология), либеральным (тогда мы будем описывать современное «демократическое» общество) или даже фашистским или каким-то ещё, но в любом случае, это некий язык, который описывают будущее и путь к нему. Если он у вас есть, вы можете это будущее строить. А если его у вас нет, вы просто плывёте по течению, не строите будущее, а просто каждый раз воспроизводите настоящее. То есть будущее строят только те, у кого есть какие-то идеологии. Их можно пересматривать, считать, что они устарели на какой-то момент (а они, как правило, действительно со временем устаревают, превращаясь в тормоз и инструмент господства старого), но их надо иметь и не надо их бояться. А идеология оперирует каким-то понятийным аппаратом, онтологией. То есть для будущего, которое стоит за фазовым барьером, человек не только должен обладать новым мышлением, новым психотипом, но ещё родить новый язык описания этого будущего — идеологию.

Востребованы совершенно другие люди. А старая образовательная система продолжает выпускать старых. Проблемы уже додавили до определённого уровня, нужен другой человек, а его нет. Отсюда ноги растут у кризиса:  нет нужных людей.

У нас же не только слово «идеология» выбросили за ненадобностью, когда Советский Союз рухнул, но и другие как бы «коммунистические» понятия заодно, вот например, «политэкономию». Это очень смешно. Я всегда с большим удивлением на это смотрел. Скажем, Гайдар Егор Тимурович… Его высказывания меня порой поражали. Он говорит, к примеру: «Марксизм — это идеология, которую нужно отбросить! Политэкономия — это неправильно!». А журналист тут же его спрашивает, почему его гайдаровские реформы не идут? И Гайдар тут же через секунду выдаёт: «Потому что есть номенклатура, она осталась у власти, и она мешает!» У меня эти фазы не сходятся. Ты же только что говорил, что политэкономия — это фигня какая-то! Так какого чёрта ты сейчас пользуешься политэкономическими понятиями и объясняешь, что у тебя чего-то не идёт из-за того, что тебе некая социальная группа мешает? Это же политэкономический подход! К сожалению, наши представители власти могут совершенно противоположные вещи одновременно говорить. И у них никаких противоречий не возникает, понимаете? Вот такая каша в голове. Отсюда и «шарахание» из стороны в сторону.

У нас кругом говорят: «Ты для себя реши: куда ты идёшь? В  литературу или физику?». Комплексность отсутствует! Нужен сдвиг. Должен появиться человек, который мыслит по-другому.

О пассивном восстании

Я, как историк, рассказываю детям в 10—11 классах о типах монополий: в 20 веке были картели, синдикаты, тресты, концерны. А к концу 20 века появились холдинги — крупные компании, в которых автономия подразделений намного больше, чем в концернах. Почему этого не было раньше?

Есть некая тенденция: люди стремятся выйти из-под системы. Потому что, как мы уже разбирали, новое общество, которое в «дверь стучится» за тем самым фазовым барьером, требует иных работников, творческих. Они и появляются. Но работать в жестких структурах не могут. Им дают самостоятельность, появляется такой термин «делегирование полномочий», аутсорсы всякие появляются… Все это результат изменений, которые нарастают. Отсюда и холдинги. Думаю, это еще не окончательная форма, переходная пока. И всевозможные неформальные группы — это тоже некий протест людей против работы в однообразных компаниях, где из вас делают «винтик». Люди начинают тяготиться крупными престижными компаниями, где они теряют свой креативный потенциал. Многие отделяются, создают свои маленькие компании. Получается холдинг вокруг головного заказчика, держателя дорогостоящих, но необходимых инфраструктур.

Соединённые Штаты, Россия, Евросоюз и Япония упёрлись в барьер. Если хоть кто-то прорвётся, остальные просто произведут модернизацию по этому образцу, и человечество перейдет на другую ступень развития. Но если никто не найдёт варианта, начнётся деградация в размерах человечества

Народ живёт менталитетными волнами, и последние  20 лет была волна, когда народ стремился быть офисным работником. Хотелось работать не фрезеровщиком, а в офисе, в еврообстановке, покупать сотовые телефоны, гаджеты. Это целая культура, мода, которая тащит за собой целый рынок — всем нужны компьютеры, сотовые телефоны, куллеры… А потом начинается какая-то усталость накапливаться, и вот уже вокруг говорят об «офисном планктоне», «люмпен-менеджерах». Чувствуете: как окраска понятий изменилась? Это означает, что народ уже не хочет быть этим офисным планктоном. Люди начинают искать какие-то другие точки опоры. Идет массовый протест против работы в таких вертикальных компаниях и создание альтернативных групп.

Опять же — мы подзабыли марксизм,  а зря. А он говорит, что есть разные формы социальной и классовой борьбы — активные и пассивные. Активная — это, например, восстание рабов под предводительством Спартака. А пассивная — когда человек просто бежал из рабства. Идёт борьбы со старым индустриальным монстром,  люди просто уходят, не поднимая восстаний. Но это не значит, что борьбы нет. Вот это и есть борьба, просто формат пассивный.

Будущее строят только те, у кого есть какие-то идеологии. То есть для будущего, которое стоит за фазовым барьером, человек не только должен обладать новым мышлением, новым психотипом, но ещё родить новый язык описания этого будущего — идеологию

О гражданском обществе

Существует мнение, что у нас нет гражданского общества. Это миф.

Несколько лет назад у меня в гостях было Молодежное Правозащитое Движение (МПД), они какой-то семинар проводили. Они спрашивают: как мы живём? Мы говорим: вот сейчас у нас идёт студенческий лагерь, проходят выездные школьные лагеря, будем проводить слёт, будет идти IT-программа. Есть куча неформальных образовательных инициатив, есть неформальные предприятия, достаточно много всего есть. МПД тогда слушали-слушали и говорят: «Вообще-то, на такую большую деятельность гранты получают, а у вас что, никаких грантов нет?» Нет у нас никаких грантов, сами за свой счёт всё и делаем. И так не только мы, так многие, очень многие поступают. У некоторых не укладывается в голове, что это всё как-то само по себе идёт. А это так. Это и есть гражданское общество, неправительственный сектор. Этот сектор есть, он проводит гигантскую работу.  Другое дело, что он у нас деполитизирован. Он, наоборот, от «экспертов», которые у трона вьются, отгораживается. Люди живут сами по себе, потому что не доверяют властям: нет их — и слава богу, а то придут и начнут «кровь сосать».

Последние  20 лет была волна, когда народ стремился быть офисным работником. А потом начинается какая-то усталость накапливаться, и вот уже вокруг говорят об «офисном планктоне», «люмпен-менеджерах». Чувствуете: как окраска понятий изменилась?

О неформальных движениях

Любые движения появляются не просто так, а потому, что в обществе есть какие-то потребности, которые существующие институции  уже не могут удовлетворить, просто не успевают. И когда общество становится динамичным, то есть меняется быстро, то этих неуспеваний становится больше, и роль неформальных движений растёт. В когнитивном обществе будущего роль неформальных движений будет намного больше, чем раньше, потому что оно не сможет везде успевать, динамика очень высокая.

В обществе есть некие потребности. Государство не может до сих пор чётко сформулировать госзаказ, но есть понятие социального заказа, когда потребность ощущается в разговорах. У меня есть любимый пример такого социального заказа. Ко мне в мою частную школу как-то пришёл предприниматель, я рассказываю, как мы будем учить его сына физике, математике… Он говорит: «Это хорошо, а хватке вы его научите?» Это — запрос. Он даже формирует свой сленг, новые слова появляются. Хватка — это когда человек не упускает случая, когда он за него хватается и раскручивает. Для бизнесмена это важно — умение не проморгать ситуацию. Понятно, что целый комплекс надо умений иметь, чтобы эта хватка получилась. Раньше это не нужно было, не было востребовано. Изменяется общество — появляются новые потребности. Государство их не формулирует, а люди формулируют, пусть на своём особом бытовом языке.

Идёт борьбы со старым индустриальным монстром,  люди просто уходят, не поднимая восстаний. Но это не значит, что борьбы нет. Вот это и есть борьба, просто формат пассивный

У каждого движения есть своя потребностная ниша — потребности, которые сейчас не удовлетворены. А они уже назрели. Социологи их промаргивают, не изучают. Они вообще неформальные движения не изучают. Вон сколько этих движений существуют — исследований почти нет, не интересует это академическую науку! Естественно, потребностная сфера упускается, а потом, когда последствия начинают выливаться в виде национальной розни или ещё чего-то, мы хватаемся за голову.

 

Развитие социальных сетей в будущем

Комментировать

Сети – это способ управления общественными процессами (экономическими, исследовательскими, культурными, политическими) посредством развитых горизонтальных связей. Есть в сети и вертикальные связи. Причем, чем масштабнее проект (по времени, охвату, сложности), тем они ярче выражены. Но в сетях и с вертикалью происходят вещи, отличные от классических иерархичных структур. Например, развитая система делегирования полномочий вниз, высокая степень ротации различных звеньев при переходе от одного этапа развития проекта к другому и т.д. Но даже при наличии вертикальных связей удельное значение горизонтальных в сетях качественно иное, чем в классических иерархиях, и это обуславливает отличие одних от других. Дальше

Социальный тренажер «Лунная гонка» Казань 2011

Комментировать

В Республике Татарстан разворачивается интерактивный обучающий проект на тему инноваций «Фактор Будущего»

Задача проекта – включить молодежь в инновационную деятельность, причем имеются в виду не только научно-технические инновации, но и социальные. Проект поддержан грантом Президента РФ и проводится на базе КГТУ им. А.Н. Туполева (КАИ).

Первой стадией стала экспертная сессия, прошедшая в декабре 2010 года. Разрабатывались рабочие понятия проекта: «инновационная компетенция»; «инновационная команда» и примерный состав инновационной команды. Так, например, понятие инновационной компетенции было сформулировано как способность человека распаковывать свои собственные человеческие качества и ресурсы, применять их для получения тех профессиональных знаний, умений и компетенций, которые востребованы здесь и сейчас. Также за основу был взят командный подход: один в поле не воин, пробиться может только слаженная команда, четко распределившая роли.

Дальше

Очерки неформальной социотехники

Комментировать

Очерки неформальной социотехникиКордонский М., Кожаринов М. Очерки неформальной социотехники
(Учебное пособие для лидера молодежной неформальной группы)

Книга об идейных людях, занимающихся общим делом. Называют они себя по-разному: клуб, сообщество, команда, проект, отряд, организация, форум и иногда фирма. Такие объединения, хотя и являются разными по содержанию, по мнению авторов, обладают общими свойствами, закономерностями, этапами развития и даже длительностью этих этапов.

В книге изложен обобщенный опыт авторов — неформальных лидеров со стажем. Принципиально новой является концепция развития неформальных движений: условия зарождения, этапы развития, сроки жизни.

Вся теория иллюстрируется реальными историями из жизни неформальных групп: ролевиков, туристов, ксп-шников, скаутов, педагогов-новаторов, музыкантов, флеш-моберов, экологов, НБП-шников, скинхедов, социалистов, реконструкторов, анархистов, блоггеров, альтерглобалистов и др.

Дальше

Детки под присмотром — сотруднику легче

Комментировать

Газета Деловой Петербург №206(2203) от3 ноября 2006 года
Павел Гинев

О младшем поколении заботятся только гиганты

На Западе корпоративный детский садик — обычное явление. В России же подобное учреждение пока считается ненужной роскошью.

«Раньше моя работа находилась рядом с домом и, соответственно, с детским садом, куда ходила моя дочка, — рассказывает Анна Панова, менеджер по персоналу компании. — Но затем меня пригласили работать в компанию, офис которой находился достаточно далеко. Я согласилась. Но рабочий день там заканчивался поздно, так что мне постоянно приходилось либо отпрашиваться, либо просить бабушек или подруг забрать ребенка из садика. Но так не могло продолжаться бесконечно, и мне в итоге пришлось вернуться на свою прежнюю работу и отказаться от перспективной должности». Дальше

Восемь услуг, которых ждет корпоративный мир

Комментировать

Журнал Секрет фирмы №24(63) от 28 июня 2004 года
Юлия Фуколова

Очень многие компании оказывают услуги исключительно частным лицам. И это недальновидная политика. «Секрет фирмы» предлагает таким компаниям несколько простых идей для распространения и развития услуг в перспективном сегменте b2b.

«Москва элементарно не приспособлена к современной жизни. У интенсивно работающего человека нет ни минуты свободного времени, он часто не успевает заехать в магазин, в поликлинику, не говоря уже о том, чтобы заплатить за квартиру и забрать вещи из химчистки», — говорит генеральный директор PRP Group Гамид Костоев. Сотрудникам всякий раз приходится отпрашиваться, однако стоимость рабочего времени неуклонно растет, и, чтобы избежать потерь, работодатели рано или поздно будут вынуждены переносить часть бытовых функций в свои офисы. Конечно, в больших современных бизнес-центрах есть салоны красоты, агентства по продаже всевозможных билетов, не говоря уже о кафе, магазинах и банковских офисах. Но сотрудники большинства фирм о подобном могут только мечтать. Дальше

Организация корпоративного детского сада

Комментировать

Если для Вашей компании актуально расширение социального пакета для своих сотрудников, наше предложение может быть Вам интересно.

Мы готовы взять на себя все вопросы, связанные с организацией и деятельностью корпоративного детского сада для Вашей компании:

• подобрать высококвалифицированный персонал;
• подготовить помещения и необходимое оборудование;
• разработать программу работы с детьми, учитывая пожелания родителей;
• корректировать программу занятий с учетом обратной связи;
• постоянно поддерживать работу детского сада. Дальше

Русский Журнал от 1 сентября 2006 года

Комментировать

Советские гены образовательного выбора

Ежедневное сетевое издание Русский Журнал от 1 сентября 2006 года
Ирина Брюзгина, эксперт Образовательного бюро Солинг

Некоторые мифы и реалии современного образования

Миф первый. Личный опыт многих советских людей таков: мы учились в районной школе, там были и интересные учителя, и нормальные уроки, т.е. в целом обучение в старой советской школе позволило нам вырасти нормальными людьми. До конца 90-х держалась мода на частные школы, которые старались исправить недочеты советского образования, разрабатывали новые методики, формы. Потом началась эпоха разочарования в демократии, у некоторых людей появился негативный опыт, и теперь многие ищут обычную советскую школу, но за деньги. Соответственно, один из наиболее популярных запросов родителей — найти хорошую советскую школу. Эта ситуация похожа на описанную А. Милном историю поиска Слонопотама, когда Винни Пух и Пятачок ходили по своим следам в поисках того самого загадочного зверя, которого нет в природе. Советской школы уже нет. Изменилось отношение к школе у государства, изменились дети, учителя в школе, меняется потребность в содержании и формах обучения. Но это разговор отдельный. Дальше